
В отдаленной деревне жители годами жили в страхе перед набегами дакотов, которые грабили их дома. Полиция пыталась пресечь преступления, но без поддержки местных жителей их усилия были безуспешны. Люди не решались помогать правоохранительным органам, опасаясь, что это спровоцирует дакотов на новые нападения. В деревню приехал Аджит, молодой человек из города, повидавший немало в жизни и утративший интерес к чужой беде. Он не проявлял ни сочувствия, ни враждебности к жителям, которые воспринимали происходящее как должное. Аджит лишь насмехался над их трусостью и пассивностью. Однажды он столкнулся с дакотами напрямую. Сам Аджит был человеком

В отдаленной деревне жители годами жили в страхе перед набегами дакотов, которые грабили их дома. Полиция пыталась пресечь преступления, но без поддержки местных жителей их усилия были безуспешны. Люди не решались помогать правоохранительным органам, опасаясь, что это спровоцирует дакотов на новые нападения. В деревню приехал Аджит, молодой человек из города, повидавший немало в жизни и утративший интерес к чужой беде. Он не проявлял ни сочувствия, ни враждебности к жителям, которые воспринимали происходящее как должное. Аджит лишь насмехался над их трусостью и пассивностью. Однажды он столкнулся с дакотами напрямую. Сам Аджит был человеком

В отдаленной деревне жители годами жили в страхе перед набегами дакотов, которые грабили их дома. Полиция пыталась пресечь преступления, но без поддержки местных жителей их усилия были безуспешны. Люди не решались помогать правоохранительным органам, опасаясь, что это спровоцирует дакотов на новые нападения. В деревню приехал Аджит, молодой человек из города, повидавший немало в жизни и утративший интерес к чужой беде. Он не проявлял ни сочувствия, ни враждебности к жителям, которые воспринимали происходящее как должное. Аджит лишь насмехался над их трусостью и пассивностью. Однажды он столкнулся с дакотами напрямую. Сам Аджит был человеком