
На одной из станций люди завидовали проезжим. Арина работала кухаркой на этой станции. Ей было около сорока лет, она выглядела некрасиво, в грязной и потрепанной одежде. Глаза ее, узкие и испуганные, блестели на рябом лице, обрамленном морщинами. Арина жила одна. Однажды к ней на кухню зашёл стрелочник Гомозов, тоже одинокий и недавно потерявший семью. Он попросил Арину сшить ему несколько рубашек. Затем пригласил ее к себе вечером, чтобы выпить чаю и просто поговорить. Арина вернулась с его квартиры только на рассвете. Так они и стали жить вместе, скрывая свою жизнь от окружающих. Вскоре об их отношениях узнали другие жители

На одной из станций люди завидовали проезжим. Арина работала кухаркой на этой станции. Ей было около сорока лет, она выглядела некрасиво, в грязной и потрепанной одежде. Глаза ее, узкие и испуганные, блестели на рябом лице, обрамленном морщинами. Арина жила одна. Однажды к ней на кухню зашёл стрелочник Гомозов, тоже одинокий и недавно потерявший семью. Он попросил Арину сшить ему несколько рубашек. Затем пригласил ее к себе вечером, чтобы выпить чаю и просто поговорить. Арина вернулась с его квартиры только на рассвете. Так они и стали жить вместе, скрывая свою жизнь от окружающих. Вскоре об их отношениях узнали другие жители

На одной из станций люди завидовали проезжим. Арина работала кухаркой на этой станции. Ей было около сорока лет, она выглядела некрасиво, в грязной и потрепанной одежде. Глаза ее, узкие и испуганные, блестели на рябом лице, обрамленном морщинами. Арина жила одна. Однажды к ней на кухню зашёл стрелочник Гомозов, тоже одинокий и недавно потерявший семью. Он попросил Арину сшить ему несколько рубашек. Затем пригласил ее к себе вечером, чтобы выпить чаю и просто поговорить. Арина вернулась с его квартиры только на рассвете. Так они и стали жить вместе, скрывая свою жизнь от окружающих. Вскоре об их отношениях узнали другие жители